1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Коля с Мишей. Рассказ

Kolya_s_MisheyТолько-только я расслабился, сидя один в купе электрички, намечая до Девяткино подумать с пролетающим пейзажем два с половиной часа, как вошли эти двое.
—Садись, Коля, — сказал небритый в черной футболке и сел напротив. Коля, настолько же небритый, но рыжий и поджарый, сел со мной рядом. Пахнуло дневным букетом из водки с пивом. Я прикрыл глаза ладонью. Солнце августа клонилось, летя над лесом.
— Позвольте, я здесь устрою ридикюль, — сказал в черной футболке и поместил сумку у окна между наших колен.
— Пожалуйста, — сказал я, открывая лицо.
— Этот Вова нас прокатил, — сказал в черной футболке. — Я не люблю без билета.
— Я его убью, — сказал Коля, хватая меня за ногу. Впрочем, тут же извинился.
— Коля, я тебя положу, — сказал в черной футболке. — Ты у меня будешь спать.
— Руки! — сказал Коля.
— Дай пять, — сказал в черной футболке.
Коля протянул руку. В черной футболке ударил его по руке.
— Еще раз! Коля повторил.
— Еще!
Коля сосредоточился, удар получился звонкий.
— Вот теперь порядок. С третьего раза.
— «Ведь ты моряк, Мишка! А это значит!» — пропел Коля и подмигнул мне.
В рыжей щетине и загорело-красной роже помещались глазки бирюзового цвета. Миша был в темных очках и рваных тряпичных тапках.
— Я тебя положу.
Миша встал, бросил в изголовье скамьи Колину черную сумку и начал тащить Колю на свое место для уложения.
— Буду тебя бить, — пообещал Коля, сопротивляясь.
— Ты будешь лежать. И спать, — сказал Миша и осклабился в мою сторону. Прикус был американский, но трех зубов не хватало.
— Сначала покурю, — согласился Коля, роясь в моей сумке.
— Это не здесь, — сказал я.
Коля извинился. Достал «Магну», предложил мне, я отказался. Коля рывками вышел в тамбур.
— Что вы читаете? — спросил Миша церемонно.
— Всё, — сказал я.
— Так не бывает, — уверенно сказал Миша. — Как вы относитесь к случайным разговорам?
— Нормально.
— Детектив?
— Не люблю, — сказал я.
— А что же?
— Всё.
— Невозможно, — обиделся Миша. — Литература?
— Литературу уже не читает никто. И навсегда, — зачем-то начал я развивать. И осекся. Но он не настаивал.
— Пиво? — предложил он, доставая бутылку «Балтики».
— Желудок болит, — сказал я.
— Желудок — плохо, — сказал Миша. — Коля!
Коля плюхнулся напротив, Миша ловко дернул его. Коля упал головой на сумку. Нахмурился, но тут же уснул.
— Вы до Ленинграда? — спросил Миша.
— Да.
— Я пройду по вагонам. Там наши билеты. Миша ушел. Коля спал.
Впереди, перед тамбуром, сидели две подруги. Одна из них клонилась другой на плечо. Ее мутило. В белой блузке прихлебывала португальский портвейн из пузатой бутылки и часто ходила курить «Приму». Между крошечными глотками она поправляла бретельку, выскакивающую на загорелое плечо.
Вернулся Миша и прошел в другой конец вагона — вагон был последний. Промахнулся.
— Коля! — сказал он, обнаружив нас. — Коля, Вовы нет!
— Чего? Убью! — подскочил Коля.
— Преждевременно, — сказал Миша, схватив его за розовую рубашку и держа Колю горизонтально.
— ......., — обернувшись, сказала в белой блузке.
— Не стоИт.......в глаза! — ответил Миша.
— Обратите внимание на сюжет, — сказал мне Миша. — Когда идешь по электричке насквозь. Масса интересных поворотов сценария. Хотя бы и этот. Не обязательно сексуальный.
Он встал, наклонился к белой блузке. К моему удивлению, они деловито о чем-то поговорили.
От Сосново до Девяткино электричка шла без остановок.
Коля сел, разорвал пачку «Беломора», предложил мне. Я не отказался и вышел в тамбур. В белой блузке прикуривала «Приму», я потянулся к спичке, она сунула мне коробок.
Коля с Мишей хватали друг друга за рубашки. У Коли правый рукав был надорван на плече.
— Я с краю сяду, — сказал я по возвращении из тамбура, убирая сумку, — чтобы не мешать вашему общению.
— У нас тесное общение. Коля! — крикнул Миша, дернув Колю вниз.
Тот ударился головой о подоконник. Миша держал его горизонтально за ворот, ожидая реакции. Коля засмеялся.
— Иду курить, — сказал он. — А потом достану два нагана и всех убью.
Но Коля простодушен. Я больше опасался грамотного Мишу. Уйти на другое место мне было нельзя по опыту всей моей жизни.
— На чем мы остановились? — спросил Миша, сбивая пробку со второй бутылки пива.
— Не помню, — сказал я.
— Вы как относитесь к случайным разговорам? Здесь есть о чем подумать, — сказал Миша, осклабившись несвежими зубами.
— Нормально.
— Коля!
Коли не было.
Миша закрыл глаза и сосредоточился. Черная футболка, побывавшая в Колиных лапах, провисала. В темных очках, сосредоточенный, Миша походил на режиссера Михалкова-Кончаловского.
Коля вошел в вагон и также промахнулся. Он прошел до конца — вагон был последний — и вернулся с легким безумием в глазах. Он потерялся. Снова вышел в тамбур. Миша сидел сосредоточенный, закрыв глаза. Коля присел к белой блузке. Ее подруга в этот момент курила «Приму». Потом вернулась и согнала его. Коля обернулся и увидел Мишу.
— Потерялся я! — обрадованно сообщил он. — Вову убью!
— Коля! — сказал Миша, хватая Колю за шею.
Коля системой рук ответно зажал Мишину голову. Они, хохоча, били друг друга в живот. Затем вышли в тамбур. Туда же подались подруги.
Дальше все происходило в тамбуре.
Какое-то время Коля с Мишей автономно хватали друг друга в одном углу тамбура — летала розовая рубаха, раздавались удары в стену, тени от заходящего солнца крутились колесом. Затем Коля заметил белую блузку в другом углу тамбура, и они переместились туда.
Мальчик из туристской семьи громко засмеялся. Вагон не поддержал его — ситуация была для него неопределенная.
Подруги вернулись в купе, и Коля с Мишей освоили всю ширину тамбура. Розовый рукав держался уже на честном слове. Борьба происходила ниже уровня стекла. То рваный тапочек Миши описывал полудугу, то рыжая Колина шевелюра пролетала по касательной. Дрожали стены. Наконец, борьба завершилась у левой двери.
Из соседнего вагона вошел громадный турист. Он с минуту по¬стоял над ними. Казалось даже, снял шапку. Вошел в вагон.
— Поборолись, — сообщил мне Миша, садясь рядом и сосредоточиваясь. — Не найдется папироски?
— Нет, — сказал я.
Миша стрельнул «Приму» у белой блузки. Она все так же мелкими глотками смаковала портвейн и прятала бретельку.
На этот раз битва в тамбуре была особенно яростной.
Белая блузка раздула ноздри своего тонкого носа, встала и открыла двери. Коля в розовой рубахе без рукава был внизу, а Миша, голый по пояс, сидел на нем, готовясь к удару. Белая блузка подняла ногу в черной лакированной туфельке и, поставив ее на Мишину голову, — пхнула. Как Клеопатра. Миша, подумав, плюнул на пол, снял плевок пальцем и задумчиво вытер о Колин лоб.
Двери закрылись.
Мы подъезжали. Справа на железобетонном заборе тянулись коммунистические лозунги и угрозы: «Большевизм — да! Ельцинизм — нет!»; «Ельцин — палач!»; «Америка, убери руки!»
Когда я проходил по платформе к метро, то видел в окно, как Коля в розовой рубахе с одним рукавом и Миша в рваной в клочья черной футболке, но в темных очках, сидели друг против друга совершенно трезвые, тяжело дыша.
Глубокий внутренний смех родился во мне уже на «Академической».

Сейчас 96 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход