1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Обе. Рассказ

— Если тебе не нравится, мог бы остаться, — сказала Вентюрина. — Как-нибудь сама дотащилась бы.
— Мне нравится в этой жизни всё, — ответил Вентюрин, подкинув рюкзак для баланса.
— Я вижу, как тебе нравится... — сказала Вентюрина, и тут всё началось. Мимо проходила желтоволосая в белых обтянутых брючках. Она сказала:
— Ой, я заблудилась. Это какая станция?
— Отрадное, — сказал Вентюрин.
Вентюрина фыркнула и пошла по платформе в сторону леса. Вентюрин в дальнейшем шагал рядом с желтоволосой и пытался быть и с той, и с этой. Эта производила впечатление немного чокнутой. Да и та недалеко ушла.
— Я Колю ищу, — говорила желтоволосая жалобно. — Вы не знаете, где Коля живет?
— В каком смысле?
— Ну, мы приехали с Колей. Потом мы выпили. Нас много было. Потом я психанула. Еще светло было. А оказалось — последняя электричка.
— Ну, — сказал Вентюрин, — Коль много.
— Но вы его должны знать! Вы местный?
— Здесь много дач.
— У него серый «ситроен».
— Я в «ситроенах» не разбираюсь.
— Там такая дача, кошка на трубе!
— В смысле?
— Ну — флюгер!
— А какая станция?
— В смысле?
— Вам какая станция нужна? Может, вы уже на электричке куда-то уехали от своей станции, но не помните. Ваша-то как называлась?
— Моя? — спросила желтоволосая и встала как вкопанная. Ужас пролетел в ее глазах. — Моя станция. — неуверенно начала она. — Нет, это вы меня сбили! Я не уезжала никуда со своей станции!
— С какой? — Вентюрин сам себе понравился своей жестокостью.
— Ну — с этой. Которая здесь.
— Но вы ведь говорите, что выпили. И куда-то ушли. А куда и откуда — вы не помните. Значит, вы могли не помнить и то, как вы куда-то ехали. А потом вы немного протрезвели и вышли на станции Отрадное. Если я к тому же скажу, что станция называется Отрадное, а поселок совсем по-другому, то вы поймете, что вам нельзя быть уверенной на сто процентов. Ни в чем.
— Ни в чем? — переспросила желтоволосая и снова остановилась. Жена Вентюрина мелькнула на повороте и скрылась в ельнике. Злобу ее Вентюрин чувствовал на расстоянии, которое могло быть произвольно увеличено до бесконечности.
— Ни в чем, — задумчиво сказал Вентюрин.
— Но я никуда... никуда я не уезжала!
— А мы сейчас это выясним, сообща. Только вы должны предельно сосредоточиться и помочь мне. Итак, давайте вспоминать по порядку. Вот вы со своим Колей приехали на «ситроене». Так?
— Так.
— А кто такой этот Коля? Вы с ним давно знакомы?
— Это еще зачем?
— А это затем, дорогая подруга Коли. как вас, кстати, зовут?
— А это неважно, как меня зовут.
— Тогда — до свиданья. Ищите своего Колю собственными усилиями.
— Ну, Ира!
— Так вот, Нуира, сколько часов вы знали Колю?
— Ну, недели две.
— Что ж, довольно давно. Будем надеяться, что Коля тоже так считает. Поэтому не исключено, что он сейчас прочесывает местность вокруг дачи с кошкой на трубе и давно уже побывал на платформе станции, название которой вам неизвестно. Вы по-прежнему уверены в том, что никуда не ехали на электричке?
— Ну.
— Что ж. Я рад за вас. Но тогда я не могу понять, как Коля вас не узнал, проходя по платформе в поисках вас же. Вы хорошо запомнили его лицо?
— Чье лицо?
— Лицо Коли.
— Я же вам сказала, что я с ним приехала на «ситроене»!
— Ну и что. Часто бывает, что проживешь с человеком лет пятнадцать, а лица не помнишь.
— Вы что — чокнутый, что ли?
— Всё. Я не могу больше терпеть оскорбления от неизвестной, которая ведет себя совершенно алогично, если помнить, что электричек до города сегодня не будет. Не будет, понимаешь? А ты не хочешь мне помочь в помощи тебе же! Ты пойми, моя жена сейчас трескается от злости, что я тут с тобой разбираюсь. А я просто такой человек: я не могу бросить другого человека в беде! Какие у вас отношения с Колей? Только быстро!
— Нормальные.
— До этого у вас уже дошло?
— До чего?
— До... ты что, смеешься надо мной? Дошло или нет?
— Ну — дошло, дошло!
— Другое дело. Значит, он не хотел бы оказаться сегодня один. Или у него там был выбор?
— Где?
— Там, где вас приехало много на дачу с кошкой на трубе! Вы ведь не просто так поругались? Одно из двух: или вы его приревновали, или он вас. Если он вас, то дело ваше не проиграно, он вас, видимо, ищет. Вспомните, кто кого приревновал?
— Он.
— В таком случае вы куда-то ехали на электричке, но не помните.
— Почему?
— Потому что он прежде всего бросился бы на платформу! Чтобы вас тормознуть! Не мог же он в предчувствии сегодняшней ночи вас отпустить?
— Ну... да.
— Вот, наконец-то. Наконец-то вы стали нормальной собеседницей.
— Так, — сказала желтоволосая. — Пора завязывать. Таких провалов в памяти у меня еще не было.
— Это еще что. Мы с вами поговорим, и выяснятся совершенно фантастические подробности. В частности, о вашем приятеле по имени Коля.
— Так вы его знаете?
— Скажем так: я начинаю его узнавать. И это знание не прибавляет мне радости. Вспомните, как вы ушли с дачи: незаметно для всех или демонстративно?
— Откуда я помню? Взяла и ушла.
— Но вы были уверены, что за вами бросятся следом?
— Ну уж конечно!
— Вот. Ваше опьянение не поддается описанию. Что пили?
— Ой. Сразу начали пить. Только дверца машины открылась, нам сразу по фужеру поднесли вина какого-то.
— Без закуски.
— По банану.
— Вот. Уже лучше. Даже бананы помните. Я бы не вспомнил. Так ехала на электричке или нет?
— Ну, не помню я уже! Не помню! Сам меня сбил с толку своими вопросами!
— А мы уже на ты?
— Ой, извините.
— При жене не надо этого делать. Вы себя контролируйте.
— Ой, спасибо! Значит, можно у вас переночевать?
— Думаю, что да. Вот только выпить там вам вряд ли дадут.
— Плевать я хотела на выпивку! Я вообще, может быть, с этим завяжу.
— И еще. Если вы с целью благодарности мне лично попытаетесь лично ко мне подкатиться, потому что я сплю один, я бы вам делать этого не советовал.
— Ну да. Так прямо и помчалась.
— Не на скамейке же вам спать у кассы. Она еще и не работает к тому же.
— Ну и что?
— А то, что к неработающей кассе поздно ночью приходят компанией местные парни... продолжать?
— Не надо. Только я не поняла: подкатываться мне или не подкатываться?
— Хорошо. Появилось чувство юмора. Чего лишено подрастающее поколение. Отвечаю: как сердце подскажет.
— Чо вы такие все, мужики, наглые?
— Не чо, а что.
Так, с разговорами, Вентюрин и притащил желтоволосую на свою дачу. Там вовсю орудовала на кухне жена — только грохот стоял от посуды. Желтоволосая стала свидетельницей следующего разговора.
— Девушку зовут Ирина.
Грохот не стихал.
— Ира немного не в себе. Не сказать, что она кандидат на Пряжку, но память человеку вышибло напрочь.
Грохот.
— Я рад, что ты понимаешь ее проблемы. Сегодня она переночует у нас, а утром по росе побежит на станцию. Ферштейн?
Грохот.
— Ферштейн, спрашиваю?!
Грохот стих, и жена чуть слышно ответила:
— Ферштейн.
Когда она вышла стелить постель для гостьи, та спросила Вен-тюрина:
— Вы что, немцы?
— Не забивай себе голову всякой чепухой. Лучше сосредоточься. Жена засыпает мгновенно, потому что пьет феназепам. Поэтому минут через десять, как только погасим свет, ты тихо входишь с веранды и идешь направо. Вот сюда. Поняла?
— И чо вы все такие подонки?
— Поняла, спрашиваю?
— Ну, поняла, поняла.
— Тихо ложишься рядом и начинаешь все свои штучки. Тебя учить не надо. Ясно?
— Ясно.
Вошла жена. Желтоволосая вышла. Свет погас.
— Что такое?! Что такое?! Что такое?! — раздался через десять минут голос жены Вентюрина.
И тут же Вентюрин включил освещение.
Давно он так не веселился: на постели жены барахтались две дамы, отбиваясь друг от друга.

12 марта 2007

Сейчас 48 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход