1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Время разбрасывать тыквы. Рассказ

У реки было два берега, левый и правый. Когда началось, люди правого берега стали красными, а люди левого берега — синими.
Кириак (Кирьяк) пришел из мест отдаленных и поселился на правом берегу. Он воткнул в землю палку, и она пустила ростки, а через соответствующее время зацвела и принесла плоды (смоквы). У Кириака с собой был целый мешок этих палок, и это был сад.
В этом саду Кирьяк пировал с друзьями — пил пиво, — когда у забора остановился человек в полосатом зеленом халате и сказал: «Будет война».
У Кириака к тому времени было два друга или около того — Увар (Вар) и Яков (Якоб). А может быть, это были просто соседи. Кириак тут не видел особой разницы.
Плоды произрастания делятся на три категории: что растет под землей — это брюквы, над землей — клюквы и тыквы, и на дереве — смоквы. Кириак снимал по два урожая смокв за сезон, а тыквы и брюквы у него цвели круглый год. И вот, когда Кириак с товарищами отмечали день рождения большой тыквы (если под днем понимать утро разрезания пуповины) — пили пиво, — проходящий мимо старик в зеленом халате, глядя через забор на урожайное изобилие, сказал: «Будет война, и день уже назначен».
«Кто этот человек в халате?» — спросил Кирьяк, но друзья не ответили, а Вар, помолчав, произнес: «У кого есть красный кафтан — пусть наденет, — а если нет, пусть продаст что-нибудь из того, что имеет, и купит хотя бы жилетку».
«У меня есть штаны с красными лампасами», — сказал Кириак.
«Этого мало», — сказал Вар.
«Лампасы винтом в три оборота, — сказал Кириак, — и еще есть шапка с красным полуверхом».
«Нет, не пойдет», — мотнул головой Вар.
«Не пойдет», — наклонили головы Яков и Якоб, якобы подтверждая.
В назначенный день по улицам двигались красные колонны, кто-то пел, кто-то бил в барабан. Несли знамена и флаги. На другом берегу (на левом) — колонны были одеты в синее. Те, кто мог, трубили в длинные трубы.
Справа от реки был обрыв, и слева — обрыв. Красные и синие встали друг против друга под своими знаменами, держа в руках смоквы и брюквы. Они бросали вниз со скалы спелые тыквы — мерялись урожаем. Иные из брошенных плыли по водам, а другие, упав на камни, лопались, брызгая горячим клюквенным соком.
Красные сбросили вниз раз за разом три большие тыквы, а синие — семь маленьких. Красные сбросили девять маленьких, а синие — пять больших. тогда Якоб с Яковом выкатили самую якобы большую тыкву, немереной ширины, и столкнули вниз, а синие со своей стороны тут же уронили другую — в три обхвата. Обе тыквы упали одновременно, с треском раскалываясь на части, и вода в реке стала красной для тех, кто жил ниже по течению. Кирьяк сидел у себя на крыльце, он слышал этот треск и другие звуки и думал: «Это война».
Поперек реки было два моста — прямой и горбатый. По прямому мосту красные шли с правого берега на левый, а по горбатому — синие шли с левого на правый. Растекались по улицам и дворам. Где видели пиво, там пили, где мясо — там ели. И делали все другое, что делают, когда война. Стало темнеть — зажгли факелы. Жгли костры из всего, что было.
У Вара во дворе сожгли диван, стол и четыре стула. А Яков с Якобом якобы сами подожгли свой дровяной сарай. На синем же берегу уже горел целый дом с башней в три этажа. Пламя металось, искры летели в небо. 
Кириак сидел на крыльце. У него было двенадцать стволов — не дубовых, а огнестрельных — по числу месяцев года. Когда толпа стала ломиться через забор, он выстрелил из января, февраля и марта поверх синих голов, и люди остановились.
«Моя земля полита не пивом, а потом, — сказал Кириак, — а политое потом можно полить и кровью», — и он выстрелил разом из апреля и мая. Но апрель дал осечку, а у мая был фейерверк внутри, на который глядя люди хлопали в ладоши и радовались, а когда кончилось, полезли на забор с новой энергией.
Тогда Кирьяк, чтобы разом положить этому конец, со всей силы выстрелил из декабря, и один из нападавших упал с дыркой в голове. Толпа умолкла и остановилась уже окончательно. Тело подняли на руки и понесли, накрыв флагом. Тем временем сарай Якова (Якоба) на соседнем дворе догорел, и стало темно. Издали донесся печальный голос трубы. А у Кириака висящий на стене август сам собой выстрелил. Известно, что ружье один раз само стреляет.
Утром Кирьяк, Увар и Яков с Якобом пили пиво, сомневаясь в том, стоит ли что-нибудь праздновать. Пришел старик в зеленом халате и сел за стол.
«Оставь нас, гордый человек», — сказал он.
И Кириак ушел, неся с собою мешок с палками, и это был лес.

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход