1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Благодарю тебя. Рассказ

Моему киту посвящается

Мы жили в маленьком приморском городке, больше похожем на рыбацкий поселок. Где-то, за тысячу миль, была Япония, где-то, в другой стороне, — Россия, а мы — в шумном от неумолкающих ветров и пропахшем рыбой камчатском городишке. Отец работал в рыбацкой артели, мама — на консервном заводе, как все. Мы с братом учились в школе: он в восьмом классе, я — во втором.
Помню, мне очень хотелось дружить. Но у брата были свои приятели, соседские ребята со мной дружили охотно, но иногда очень больно дрались, а с одноклассниками было скучно. Но ведь совсем без товарища нельзя.
Друзья бывают разные: с бородавками на руках, в очках, вихрастые, жадные, щедрые, забияки, тихони, отличники, двоечники. Но, главное, все они люди. А мой друг был китом. Большим. Не-е, не большим. Огромным серым китом. Его фотографию подарил мне отец.
— Смотри, Женька, кого я сфотографировал. Это серый кит. Плыл рядом с нашим судном, я и щелкнул. 
— А это у него что? — я провела пальцем по морде здоровяка. — Как будто кто-то лапой саданул.
— Шрамы. Они ведь как кормятся? Вот этим гребнем вспахивают дно, чтобы рачков добыть, — отец указал на отросток на нижней челюсти. — Видишь? О камни, наверное, порезался. Ну, куда ты его определишь? В альбом?
— Нет. Над кроватью прикреплю. Можно?
— Отчего же нет, — улыбнулся отец. — Твой кит, тебе и решать.
Так кит поселился у меня над кроватью. А ночью он мне приснился и предложил дружить. Я, конечно же, согласилась. Каждую ночь снилось, что я прихожу на побережье, в тихую каменистую бухту недалеко от нашего дома, сажусь на гальку и жду. И кит приплывал. Сначала было видно только фонтан, а потом и его самого. Он кивал головой и спрашивал:
— Как дела, Женька?
И я рассказывала. Обо всем. Особенно о том, о чем лучше не говорить родителям. Но даже если я не произносила ни слова, кит все понимал и откуда-то все знал.
— Зачем тебе эта помада? — и смотрел прямо в глаза.
— Как зачем?! Фиолетовые губы — это же очень красиво.
— Абсолютно некрасиво. К тому же ты ее свистнула у классной.
— А нечего три раза за урок губы подкрашивать и на переменах оставлять без присмотра. Это же по-ма-да! Знаешь, как на нервы действует?
— Знаю. Но надо вернуть, — вздыхал кит.
Возврат помады мог повлечь страшные последствия, но кит, разгадав мои опасения, предлагал выход:
— А ты потихоньку, на перемене, поставь на стол.
— Легко сказать, потихоньку! — от волнения я вскакивала, ходила туда-сюда и размахивала руками. — Засекут!
— Справишься, — подбадривал кит. — Смогла же свистнуть.
На следующее утро помада «чудесным образом» оказалась на учительском столе.
Еще мы с ним играли. В мячик. Ему очень нравился мой красный мяч. Я бросала мячик в воду, а кит подплывал и подкидывал его вверх, а потом бил головой, совсем как футболист.
Он помогал собирать мне «сокровища» — интересные камни: белые овальные, или черные с крапинками, или «золотые». Указывал точное местонахождение, и мне оставалось только пойти и забрать
Но самое главное, он рассказывал потрясающие истории про серых китов. И то, что они вырастают до 15 метров и могут весить целых 35 тонн, и то, что среди них бывают киты-альбиносы, и про то, как они заботятся о своих малышах. Были среди историй и грустные: о китобоях. И тогда я просыпалась заплаканная, бежала к отцу и требовала:
— Клянись, что никогда не будешь убивать китов!
— Да что ты, дочка. Мы только крабов ловим.
А однажды в гости к отцу заехал давний друг. Они сидели на кухне и вспоминали былое. До меня то и дело доносилось: «А как в бурю попали?.. А лоцмана Игнатова давно видел?.. Сейчас-то где работаешь?» И тут гость сказал совершенно ужасные слова:
— В китобои подался. Платят не то, что на крабах. В прошлом году пятерых загарпунили...
Я вбежала на кухню и не своим голосом закричала:
— Вы... Вы... Сука! Чтобы ваш корабль утонул!
Потом я стояла в углу. Думаю, что за «суку». А кит улыбался мне с фотографии и незаметно для других махал плавником.
Когда позволяла погода, я прибегала в бухту и подолгу смотрела на море. Кит наблюдал за мной из глубины. Я не видела, но чувствовала. Я бросала в воду мячик, но волны выносили его обратно. — «Наверное, киты играют в мяч только по ночам», — думала я.
Самое обидное, что мне никто не верил. А если и верили, то говорили, что присниться может всякое: кому — киты, кому — собаки, кому — вороны, что в этом такого? Моими познаниями о китах сначала было заинтересовался брат, особенно когда я со всеми подробностями рассказала о миграциях чукотско-калифорнийского стада серых китов, но потом решил, что я просто начиталась книжек.
— Лучше бы математику подтянула. Дались тебе эти киты, — пожимал он плечами.
Мама отнеслась еще проще.
— Надо убрать этот снимок подальше. Тогда и сниться не будет. Я вон на работе насмотрюсь на крабов, так мне одни крабы и снятся. Так и ты. Смотришь, смотришь на этого кита, а потом жалуешься, — почему-то она решила, что я жалуюсь.
В школе меня и вовсе засмеяли.
— Врешь ты все! Просто с тобой дружить никто не хочет, вот и придумала про кита.
Но кит был! Был! Я росла, и он рос. Правда, я совсем чуть-чуть.
Все так же я бегала в бухту и бросала в волны мячик — вдруг кит не выдержит и покажется. Но однажды море заупрямилось.
— Ну когда ты повзрослеешь? — ругала меня мама. — Надо же, выкинула мяч в море!
— Оно обычно назад отдавало, — оправдывалась я.
Новый мяч мне не успели купить, я заболела.
Выяснилось, что воспаление легких — это такая штука, которой болеют даже летом, особенно когда напиваются ледяной воды.
И еще от него очень жарко. Так жарко, что не можешь открыть глаза. И сказать ничего не можешь. Зато очень хорошо слышишь, как врачи говорят маме, что делают все возможное, и как она плачет, и как потом, через пару дней, говорят, что надо бы в Петропавловск-Камчатский, но поднялся такой ураган — ни один вертолет не полетит.
И еще я тонула. В море. Я барахталась, глотала соленую воду, но ничего не выходило. И тогда ко мне подплывал кит и выталкивал на берег. Но море утаскивало меня обратно. И так много раз.
— Тебе надо выбраться подальше, чтобы море не достало, — говорил кит и тяжело вздыхал.
Он очень устал. И я устала. Но в тот самый момент, когда море должно было забрать меня в последний раз, кто-то поднял меня и вынес на сушу...
И жар спал. Врачи говорили, что это чудо, но, к сожалению, чудес не бывает. И мячи море просто так не возвращает.
Новость быстро облетела больницу: на побережье лежит мертвый кит. Из больницы я убежала, как была, в пижаме. Я знала, где он. Кит мог быть только в нашей бухте.
Возле кита ходили незнакомые люди, фотографировали и что-то записывали в блокноты. А я сидела неподалеку на камнях и плакала. потому что терять друзей очень горько. И пусть он во много раз больше меня, пусть у него вся морда в шрамах, пусть он разговаривал со мной только по ночам, но это был самый лучший и верный друг. Ведь это он спас меня. Знал, что ему нельзя выходить на берег, но вышел. А назад не смог. Море не пустило его обратно.
— Ну не плачь. Такое случается, — подошел ко мне мужчина с фотоаппаратом.
Я заплакала еще сильнее.
— А ну-ка подожди. У меня тут кое-что есть, — и убежал.
А через минуту принес мой красный мяч.
— Вот, лежал рядом с китом, из ребят, наверное, кто-то забыл, — и протянул мне.
Так я и сидела с мячом, пока меня не нашли и отвезли назад, в больницу...

* * *

Я храню фотографию своего друга до сих пор. А еще я долго думала, как отблагодарить его. И вот решила это сделать таким образом. Теперь и вы знаете, зачем киты выходят на берег. 

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход