1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Судьба космонавта. Рассказ

КосмонавтМарик мне запомнился приверженцем добротных костюмов и очень культурным молодым человеком.
Познакомились мы на вялых девичьих именинах. Некрасивая сокурсница позвала на днюху всех парней, с которыми хоть раз столкнулась в книжных коридорах своей робкой жизни. На вечеринке присутствовали восемь некрасивых подружек именинницы, Марик в добротном костюмчике и я в парадной толстовке. После горячего мы с ним вышли покурить в подъезд, перекинулись парой слов о творчестве АБС, после чего, не сговариваясь, широкими шагами устремились вниз по лестнице.
Догнавшись дешевым винищем в какой-то рюмочной, мы обсудили планы НАСА, три закона робототехники, свежий выпуск программы «Взгляд» и армейские каламбуры беспалого препода истории КПСС. А через неделю Марик позвал меня на заседание клуба молодых фантастов. Я пришел к назначенному часу, держа в уме свое экстравагантное curriculum vitae, а в потном кулаке — свернутую трубочкой школьную тетрадку с первой частью мистического романа «Точка бифуркации».
Кроме меня и Марика на заседании присутствовали: полная краснощекая девушка с ярко-голубыми волосами (Марик поцеловал ей руку, сказав: «Шарман!») и энергичный коротышка Дюша в кожаной куртке на голое тело, председатель клуба, человек, вступивший в переписку с А. Стругацким, единственное письмо которого, излохматившееся по краям, было продемонстрировано аудитории раз сто пятьдесят.
После краткого спича Дюши (пересказ письма Стругацкого) я, заикаясь, сообщил свои биографические данные и показал тетрадку. Толстушка Мальвина зачитала смешное эссе о буднях уфологии. Марик поделился сюжетом рассказа, над которым он в данный момент работал. Пока были готовы три страницы из планируемых восьми. Недалекое будущее. На борту космолета «Буранный» творятся жуткие дела. Экипаж и пассажиры почем зря душат и режут друг друга, портят приборы, сходят с ума или превращаются в неприятных пришельцев. Единственный персонаж в здравом уме, второй пилот Джо Маккензи, решает выйти в открытый космос и, подавая сигналы SOS, переждать всю эту кутерьму там, привязавшись тросом к антенне. На этом месте Марик застрял и спрашивал совета у товарищей. Десять минут мы ломали головы над этой задачкой (Дюша, таинственно усмехаясь, вновь и вновь перечитывал про себя послание знаменитого конфидента), потом сбились на пересказы зарубежной научной фантастики, проболтали часа полтора и расстались, очень довольные друг другом. Больше я на заседания клуба фантастов, разумеется, не ходил.
В следующий раз я увидел Марика года через три. Я как раз вернулся из армии, восстановился на втором курсе, сочинял плохие стихи и слушал БГ. А Марик уже писал диплом на тему космогонии. После рассказа Марика о методологических сходствах и различиях древних космогоний с небрежными упоминаниями Гесиода, Гермеса Трисмегиста, Логоса, Абсолюта, Святилищ зороастрийцев и вавилонских зиккуратов, у меня порядочно засосало под ложечкой от собственной ничтожности. Прощаясь, я вдруг вспомнил про Джо Маккензи и спросил: «Марик, рассказ-то дописал? Скажи хоть, чем там дело кончилось?» Марик вздохнул: «Нет. Не дописал. Представляешь, так и не придумал дальше. Болтается пока. Но я допишу, обязательно».
Прошло еще семь лет. Я преподавал в коммерческом вузе какую-то разжижающую ум тягомотину, смесь риторики и правил управления падежами, а еще посватался к будущей жене, купив для смотрин первый в жизни дорогой костюм почему-то ядовито-зеленого цвета. Потом Зая очень удачно прожгла утюгом отверстие в этой инсектной броне, и зеленого поганца донашивал тестюшка в дачном интерьере. Неважно. Короче говоря, пересеклись мы с Мариком на этот раз в кабаке. Он был в очень крутом костюмчике и с барышней, в которой я не сразу признал бывшую Мальвину, похудевшую и похорошевшую. Марик представил ее своей подругой жизни (очевидно, семья не одобрила его выбор). Поговорили. Марик стал бизнесменом, скупал по дешевке квартиры на первых этажах, лепил входные группы и продавал уже задорого под офисы. Много рассказывал о тонкостях фальшевроремонта, шепотом материл оралманов, поведал сагу о набеге лихих финполовцев. Накатили мы тогда отменно, пели втроем «Я сажаю алюминиевые огурцы...». Под конец я, по-дурацки хохоча, выпалил: «А как же Джо Маккензи? А? Дружище, шо с ним сталося?!» Марик сморщился: «Знаешь, старик, что-то не выходит у меня пока этот рассказ. Никак, понимаешь, не могу продвинуться в сюжете. Но я о нем не забываю. Вот Маринка не даст соврать!» Мальвина-Марина на это саркастически усмехнулась, стряхивая пепел с сигареты.
И опять прошли годы. Последняя наша встреча с Мариком была совсем короткой. Мы столкнулись посреди перехода, оба страшно спешили — и в разные стороны. Пока горел зеленый свет, я успел выпалить, что у меня родился сын и я защитил диссер, а Марик — что развелся во второй раз и все бабы — суки. Он был в невероятно солидном деловом костюме. Еще он сообщил, что бросил валять дурака с бизнесом и пошел по стопам папаши в чиновники. И когда он уже уходил навстречу своему предсказуемому «майбаху», припаркованному в двух шагах от перекрестка, я крикнул ему вслед: «А как же Джо Маккензи?!» Марик оглянулся на ходу, усмехнулся белозубой улыбкой молодости и в немом отчаянии развел руками.
...На днях я чистил содержимое диска и наткнулся на папку «Хлам». Я долго перебирал, как четки, свои тексты, законченные, отредактированные, откорректированные — и совершенно никому не нужные.
И вдруг я почувствовал себя космонавтом Джо Маккензи в главной точке бифуркации его жизни. Подо мной, в глубинах проклятого буранного звездолета, шли войны, выла сука-любовь, рвались бомбы террористов, плакали дети, бушевало искусство, умирали миллионы людей, творились акты насилия и гуманизма. А он, то есть я, плыл и плыл, намертво привязанный к антенне, с эскапическим любопытством вглядываясь в иллюминаторы.
SOS, SOS. С годами этот сигнал делается все слабее. Его почти и не слышно теперь. Только одну вещь Марик так и не понял никогда, а я — понял лишь теперь. Его рассказ, как и всякая добротная космогония, полностью и абсолютно закончен. И не требует никакого продолжения.

Curriculum vitae (лат.) — биографические данные, резюме.
Оралманы (каз. оралман — дословный перевод с казахского: «возвращенец») — этнические казахи-репатрианты, переселяющиеся в Казахстан из соседних стран (Китай, Монголия, Узбекистан, Россия, Иран и др.).
Эскапизм (от англ. escape — бежать, спастись) — стремление личности в ситуациях кризиса, бессилия, отчуждения уйти от действительности в мир иллюзий или фантазии.

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход