1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Историй про «Манюню» больше не будет. Интервью

abgaryan_narineНаринэ Абгарян, автор безумно смешных книг «Манюня» и «Маню- ня пишет фантастыческый рассказ» (кто не читал — очень советую прочесть), сегодня отвечала не только на вопросы корреспондента журнала «Лампа и дымоход». Самые молодые читатели «Манюнь», ученики различных школ, составили для писательницы свой список вопросов. И Наринэ Абгарян не подвела, удовлетворив любопытство и детей, и взрослых.

Спрашивают дети

— Красивый ли муж у Наринэ или у него луковые кольца на лице отпечатались? (Здесь корреспондент «ЛиД» должен дать пояснение. Дело в том, что героиня «Манюни», строгая Ба, утверждала, что кра­сота будущего мужа находится в прямой зависимости от чистоты та­релок. Чем чище посуда — тем красивее лицо избранника. Интересно, каким должен был быть муж Наринэ, если, исходя из текста, девочка терпеть не могла лук и художественно развешивала его по краям та­релок?)

— Муж собой хорош, высок и статен. И вообще чемпион, мастер спорта по таэквондо. Имеет черный пояс и диплом инженера.

В детстве был жутко шебутным мальчиком, похлеще нас с Мань- кой. Навроде Каринки, только мужского полу.

—   Значит, приметам Ба можно не верить?

—   Всем приметам Ба нужно верить обязательно! Иначе просто неинтересно становится жить. Дети, особенно помните про луко­вые кольца! Мне повезло. Но в нашем загазованном мире и не та­кое может случиться с непослушным в анамнезе ребенком!

—   Я придумала строчку «Ехали цыганки на велосипеде». Пусть Наринэ ответит, что должно быть дальше.

—    Если цыганки не обижаются на велосипед, то вполне можно начало стихотворения оставить таким. Если вдруг станут обижать­ся — меняйте их на армянок. Я с ними договорюсь. Далее, думаю, нужно обязательно написать про чугунную сковороду и прочие те­лесные повреждения! Чтоб жизненно и со вкусом!

—   Умеете ли Вы петь песню «Журавли»?

—   Песню «Журавли» давно уже не пела, подзабыла слова. Но исполнить смогу. Только шпаргалка нужна.

—   Не засосало ли Наринэ Интернетом и как она с этим борется?

—   Интернетом засосало, а потом торжественно выплюнуло. Потому что я боролась изо всех сил и не дала себя окончательно засосать. Если бы сдалась, всё свободное время проводила бы там. И книжек моих тогда бы не случилось! Представляете, какой ужас?

—   Не могу не спросить. Моя подруга Танюша Мурашова просила узнать, бывали ли вы в Армавире?

—    Каждый уважающий себя армянин был в нашем замечатель­ном армянском городе, — сказала Танюша. — А даже если и не был, то обязательно имеет родственников в Армавире.

—   В Армавире не была (улыбается и заламывает руки).

Но про город много чего знаю, конечно. Мои родственники живут в Ставропольском крае, в городе Невинномысске. Не знаю, простит ли Армавир мне и моим родственникам такую наглость.

 

Спрашивают взрослые

О БИОГРАФИИ

—   Наринэ, почему-то в Интернете очень мало информации о Вас. Вы скрываете биографию от журналистов?

—   Я достаточно закрытый человек. Публичность — не мой конек. Но большой тайны из своей личной жизни не делаю — счастливо замужем, являюсь мамой замечательного пятнадцатилетнего сына. По образованию я преподаватель русского языка и литературы.

—   Блогер...

—   Ведение блога много времени на самом деле не занимает. Ежедневно провожу в Интернете по полтора часа. Остальное вре­мя посвящаю семье и написанию книг.

—   Остальные герои «Манюни» такие же «непубличные», как и Вы?

— Да-да. И герои повествования тоже предпочитают оставаться в тени. Естественное желание каждого адекватного человека — за­щищать границы своего личного пространства. Поэтому расска­зывать подробности о личной жизни героев моих книжек не могу. Главное — все они выросли в замечательных, очень талантливых людей мирных профессий. Что, согласитесь, уже чудо, учитывая наше ядерное детство.

—  Предположу, что в Вашем доме было особое отношение к кни­гам.

—  Книг в нашем доме была уйма. Родители всегда читали мно­го, со вкусом. Поэтому любовь к чтению передалась и нам. Хочешь, чтобы твой ребенок потянулся к книгам, — покажи ему пример. В выборе книг нас тоже не ограничивали, мы могли читать всё, до чего дотянемся. Конечно, были какие-то табуированные книги, которые тщательно от нас прятали. Тот же «Декамерон», например. Правда, мы его быстро вычислили и даже прочли. Были сильно ра­зочарованы — никакого особенного разврата мы там не увидели.

—   Взрослые читатели «Манюни» отмечают кулинарные особен­ности книги. В ней имеется множество рецептов. Вы наверняка сами готовите.

—    Обязательно готовлю. И неплохо это делаю. Правда, руки до витиеватых рецептов не доходят — времени на готовку катаст­рофически мало.

—   Рецептами Ба пользуетесь?

—   Безусловно! Один фирменный яблочный пирог чего стоит!

—   Вот интересно, Вы по-прежнему не любите маринованную свеклу и «псевдоаджапсандали» так, как об этом написано в книге?

—   А вот и нет. Вкусы с возрастом изменились. Теперь я ем и маринованную свеклу, и «псевдоаджапсандали». И даже тушё­ный лук!

—   В «Манюне» есть эпизод, когда цыганка сообщает Наринэ о том, что в ее жизни будет так, как она захочет, нужно только сильно захотеть. Сбылось ли предсказание?

—    Сбылось. Я всю жизнь мечтала быть писателем. Это была тайная, запретная мечта, о которой я никому не говорила. Но од­нажды я решила воплотить мою мечту в реальность. И всё получи­лось! Думаю, цыганка сказала очень правильные слова. Человеку всё по плечу, главное, чтобы он очень сильно этого захотел.

—             В интервью «Российской газете» Вы говорили, что считаете себя начинающим писателем. Однако манера письма, стиль, язык, композиция рассказов — говорят о том, что в литературе Вы не новичок. Почти уверена в том, что и до «Манюни» у Вас имелся писатель­ский опыт...

—    К сожалению, вынуждена вас разочаровать. Писательского опыта у меня действительно не было. Не доведись в моей жизни блога, и книжек моих не случилось бы. Я очень благодарна моим читателям — они всегда поддерживали меня сердечным словом. Если критиковали, то очень тактично и по-доброму. Такое от­ношение, безусловно, укрепляло меня в мнении, что я делаю что-то стоящее.

— А кто критиковал строже всех?

—   Мама. У мамы абсолютный литературный вкус, поэтому её мнению я очень доверяю. Правда, свою точку зрения она мне ни­когда не навязывает. У нас очень доверительные и тактичные от­ношения.

—   Можно я добавлю критики? После прочтения книги до сих пор мучаюсь вопросом: почему Ба говорила с мамой на ФРАНЦУЗСКОМ языке? Это очень необычно.

—   Моё упущение, это нужно было в книжке объяснить. И мама, и Ба хорошо говорят на французском именно потому, что обе изу­чали его в профильном институте.

О ПИСАТЕЛЬСКОМ РЕМЕСЛЕ

—   Ждали ли Вы прилета «музы» или же могли усилием воли за­ставить себя писать?

—    Муза — дама капризная. Сегодня она прилетела, а завтра у нее семь пятниц на неделе. Или вообще мигрень. Как женщина я ее понимаю. А как писатель идти у нее на поводу не могу. Поэ­тому ежедневно по пять часов провожу перед компьютером. Пи­сательский труд — это тяжелая работа. Иногда приходится через не могу. Нельзя же постоянно дергать музу. Она может обидеться и больше не прилетать.

—   Ваши книги написаны очень легко и свободно. Писатели гово­рят, что кажущееся легким дается большим трудом.

—    Правильно говорят. То, что на первый взгляд кажется лег­ким, на самом деле долгий и кропотливый труд. Отдельные главы категорически не даются. Ты их видишь в одном свете, а на бумаге они выглядят совсем по-другому. Каждую главу я писала от одной до двух недель! Плюс редактура по окончании написания книги. Моя, а потом моего редактора Ирины Епифановой. И дополни­тельная читка после ее редактуры.

—   Каким эпизодом особенно гордитесь?

—   Выделить что-то не могу, мне все эпизоды родные. Но сын, например, очень любит рассказ про поездку хора на грузовике.

Практически цитирует наизусть. И мне такое отношение очень приятно!

—   Могу предугадать Ваше отношение к коммерческой литерату­ре, но все же спрошу. Смогли бы Вы написать что-то на заказ?

Скажу предельно коротко. Отношусь к коммерческой литера­туре крайне отрицательно и писать что-либо на заказ не стала бы.

—   Эйнштейн говорил о том, что прошлое также подвержено из­менениям, как и будущее. Удалось ли Вам что-то изменить в своем прошлом «с помощью» «Манюни»?

—    Не наберусь наглости спорить с Эйнштейном, гением из ге­ниев. Если он утверждал, что прошлое подвержено изменениям, значит, так оно и есть. В творческом угаре легко можно приду­мать новые персонажи, переделать реальных героев на свой лад, заставлять их делать то, чего они на самом деле не совершали. Так что писателю особенно легко изменить свое прошлое. Другое дело, нужно ли вообще его менять. Мне мое прошлое менять не хочется. Мне оно дорого такое, каким оно у меня было.

—    Откройте секрет, как Вы смогли удержать в памяти столько деталей, столько фактуры, столько замечательных фраз? Что помо­гало Вам реконструировать события прошлого? Вы ведете дневник или наблюдаете на собственных детях?

—    Относиться к «Манюне» как к документальному произве­дению в корне неправильно. Писатель, если даже он пишет авто­биографическое произведение, вносит туда много придуманного. Любое описываемое событие должно «обрастать» мясом, иначе это будет просто пересказ, а не литературное произведение. Дневники я не веду, но у меня много «напоминателей». Если что-то забыла я, об этом мне обязательно напомнит, например, Каринка. Это счастье, когда у тебя большая семья. Память у отдельно взятого че­ловека выборочна, но сообща легко и просто можно восстановить хроники жизни целой семьи.

—   Многие критики отмечают, что реалии советского детства, описанные в книге, будут непонятны современным детям. Вам есть чем возразить?

—      А как же! «Манюня» понравилась классной руководитель­нице моего сына Елене Аркадьевне Гладких. Бонусом за хорошее поведение она зачитывала какие-то главы восьмиклассникам. Подросткам истории очень полюбились, более того, они по­двигли их на долгие душещипательные разговоры с родителями об их детстве. Думаю, это очень здорово, когда есть что вспом­нить и обсудить. Мы живем во времена всеобщего молчания. Традиция собираться ежедневно вокруг стола и обсуждать на­сущные проблемы давно ушла в прошлое. Дети с утра до вечера на занятиях или в компьютерах, родители пропадают на работе. Поэтому важно, чтобы появлялись книги, которые могут сблизить катастрофически отдаляющиеся друг от друга разные поколения.

—   Но я слышала, что Вы не собирались позиционировать «Ма- нюню» как произведение для детей.

—   Я против того, чтобы «Манюню» позиционировали именно как детскую книгу. Скорее это книга для всех, кто умеет и любит вспоминать и смеяться. Для семейного чтения. Я бы рекомендова­ла её детям от десяти и до ста лет.

—   Кстати, как Вы относитесь к сопоставлению «Манюни» и про­изведения Санаева «Похороните меня за плинтусом»? Не обижаетесь?

—   Что вы! Нисколько! Мне очень нравится повесть Павла Са- наева, поэтому такое сравнение меня только радует. Думаю, род­нят наши книги образы потрясающих и очень любящих бабушек. В книге Павла огромное количество любви, которую, к сожале­нию, не увидел, не понял или не захотел понять режиссер Сергей Снежкин, который экранизировал роман.

—   В Вашей жизни что-то изменилось после выхода книги?

—   Я познакомилась с кучей замечательных людей, стала как-то увереннее в себе. Но самое главное, узнала своего мужа с новой, прекрасной стороны. Он радовался выходу каждой моей книжки так, словно сам ее написал. Очень меня поддерживал и одобрял. Так умеют вести себя только настоящие мужчины.

—   Интересно ли Вам продолжать писать про «Манюню» или же у Вас в планах — создание чего-то нового?

—  Сейчас я дописываю третью «Манюню». И на этом поставлю точку. Больше историй про Манюню не будет. Скоро на книжных прилавках появится моя повесть «Понаехавшая». Она тоже смеш­ная, о той «понаехавшей» жизни, с которой сталкивается каждый иммигрант и о которой не подозревают аборигены. А далее в моих планах серьёзная книга, только о ней я повременю рассказывать. Не хочу смешить Бога.

Беседовала Евгения КОРОБКОВА

Сейчас 211 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход