1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Материалы

Двор моего детства. Рассказ

Упражнение на развитие беглости

Allegro accelerando

Шустрый мальчишка в полосатой футболке с «десяткой» на спине элегантным финтом подбрасывает футбольный мяч и, повторяя трюк великого Марадоны, вгоняет его в ворота. Следую­щий за этим дикий танец подробно отрепетирован: разворот в ле­вую сторону, прыгая на правой ноге, разворот в правую сторону, прыгая на левой, и три прыжка «шимпанзе».

— Маэстро! К инструменту!

Это крик отца на весь двор. Он вернулся с работы — футбол на сегодня закончен. Черни отдает пас Гермеру, и мы выходим к воротам Бетховена.

Раз-и-два-и-три-и.

«Маэстро». Считать, сколько раз мне приходилось драться из-за этой клички, бесполезно. Мальчика, играющего на пианино в уголовном районе провинциального города, не травить не могут по определению

Раз-и-два-и-три-и...

Садистская гордость отца, желающего воспитать вундеркинда, распахивает балконную дверь.

—   Маэстро! — Это уже крик с улицы. И я уже знаю, кому буду завтра бить морду. Или мне.

Раз-и-два-и-три-и.

Двор заставляет жить двойной жизнью. Дома заведено об­щаться с родителями на «вы», на улице я «ботаю» исключительно «по фене». Годам к двенадцати я умудрился найти точку гармонии на лингвистическом уровне:

—   Что же вы, мамочка, милый друг, кидаете мне гнилые предъ- явы — я уроки сделал.

—   Папа, вы рамсы не путайте. Сначала математика, потом пи­анино. Завтра контрольная.

По другую сторону «баррикад» это срабатывало довольно не­ожиданно:

—  А не соблаговолите ли вы, сударь, пойти на.

Бывало, что шли.

Раз-и-два-и-три-и.

Я неделю не появляюсь во дворе. Домашний арест. За «дра­ку с применением специальных средств» я поставлен на учет в детской комнате милиции. Даже родители не поверили, что «фрагментом арматуры» я защищался. Зато ни одна награда мира не сравнится с этой чарующей формулировкой — «за дра­ку с применением специальных средств»! Круче только сесть в тюрьму или короноваться в «законники». Но это уже как ас­пирантура.

Когда в Воркуте «короновали» моего соседа Прокофа, двор гу­лял неделю. На какое-то время Прокофьев стал моим любимым композитором. Я выучил даже «Джульетту-девочку».

Раз-и-два-и-три-и.

У меня сегодня праздник! В «Советском спорте» вышла статья об Олеге Блохине с огромным заголовком «Браво, МАЭСТРО!» Еще два часа этюдов, и я покажу газету этим уродам во дворе. Пусть дразнят. Теперь мне эта кличка даже нравится.

Раз-и-два-и-три-и.

Я моральный урод, никчемный человек, и место мне в ПТУ. Отец таскал меня на концерт детского хора Попова. Несчастные де­тишки из Москвы, душимые пионерскими галстуками, ангельски­ми голосами пели песню «Летите, голуби», а потом играли с залом в музыкальную «угадайку». По пути домой отец поинтересовался, в какие игры играю я во дворе. «Побег из зоны» его не впечатлил. А я испытывал такую гордость, игру ведь я придумал. Она развива­ла ловкость и стратегическое мышление. «Зарница» отдыхала.

Раз-и-два-и-три-и.

Мне купили гитару. Родители долго упирались, но я пообещал научиться играть за сутки.

Через двенадцать часов я заунывно провыл «Утро туманное», а через двенадцать часов и десять минут я надрывался во дворе: «Голуби летят над нашей зоной», «Гоп-стоп» и прочая «класси­ка». Местные урки постановили, что к зоне я готов: «на учет» есть, на гитаре играю. Одноклассники страшно завидовали.

Раз-и-два-и-три-и.

Маэстро — бабник! В соседний двор приехала семья военных. Я пригласил Верочку в кино. Меня ненавидели все: девочки — за то, что выбрал не их, мальчики — за то, что первый решился. Верочка крайне удивила меня, попросив сыграть ей на пианино. До этого момента я считал свои занятия музыкой чем-то постыд­ным, недостойным мужчины. Уж не знаю, целовали ли Баха в шею, когда он писал свои прелюдии и фуги, но у меня в этом сочетании они звучали потрясающе.

Раз-и-два-и-три-и.

Оказывается, пианино — замечательный инструмент оболь­щения. Жаль, что Верочка этого не оценила в полной мере. Она замерла на прелюдиях, не позволяя фуг, и очень обиделась на мои музицирования с другими, более «полифоничными» девочками.

Раз-и-два-и-три-и.

Ни один выигранный мною музыкальный конкурс, ни один блес­тяще сданный экзамен не сравнится с тем, что произошло сегодня. Отсидев свои пять лет, из зоны вышел Прокоф — «законник», мой сосед по подъезду. Я осмелился пригласить его в гости, пока нет ро­дителей, чтобы сыграть ему произведения Прокофьева. Мне, маль­чишке, это почему-то показалось уместным. Прокоф внимательно слушал мою игру. По глазам-щелочкам я понял, что ему понравился «Танец рыцарей» из «Ромео и Джульетты». Потом я поил его чифи­рем, слушал рассказы о зоне. Уходя, Прокоф сказал, пристально посмотрев мне в глаза: «Валить тебе отсюда надо, Маэстро.»

Я приезжаю в этот двор один раз в год — на мамин день рожде­ния. Сейчас деревья, служившие штангами футбольных ворот, ста­ли вдвое выше. Верочка умудрилась выйти замуж за военного, ох­раняющего местную пересыльную тюрьму. В каждый мой приезд кто-нибудь из одноклассников обязательно на свободе. Рассказы­вают мне о жизни двора. Мальчишки слушают, учатся фене. Мою игру «Побег из зоны» забыли. Правила придумал я, а на момент своего исчезновения преемника себе не воспитал. Жаль, хорошая была игра. Я в нее выиграл.

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход