1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Материалы

Боженька тебя храни! Рассказ

Про то, что Любаша — красивая молодая цыганка, рассказала мне одна ее знакомая, она же показала фотографию брюнетки мод­ной внешности и дала Любашин номер телефона, добавив прось­бу, чтобы я не проговорился, через кого он достался.

Я позвонил Любаше и, не переставая восхищаться ее внешно­стью, коротко рассказал о себе. Она сначала насторожилась, а по­том откликнулась на мое предложение встретиться.

Когда я приехал в ее район с большим букетом цветов и увидел цыганку впервые, меня пробрало, как обычно пробирало от встре­чи с очень эффектной девушкой. В таких случаях во мне сразу по­являлась неуверенность, что всё происходит наяву. «Ну не может такая девушка уделять внимание мне!..» — проносилось у меня в голове.

Я вручил Любаше букет. Глаза ее показались печальными, и не потому что я не понравился, а потому что сразу было видно, что она в жизни много страдала. А когда мы засели в кафе, у нее вдруг облегченно вырвалось: «Ты такой спокойный.» По-види­мому, она привыкла, что поклонники сразу начинают засыпать ее комплиментами и умолять быть к ним благосклонной.

—   Какая ты!.. — единственное, что вырвалось у меня.

Да, Любаша была утомлена восхищением поклонников, и по­этому я быстро сделался просто ее хорошим товарищем. Моя влюбленность после той первой встречи как-то быстро рассе­ялась, потому что я понимал, что Любаша — не женщина моей жизни, а пытаться обмануть, имитируя чувства. Слава Богу, я о таком не подумал, а только почувствовал, что ни за что в жиз­ни не хочу, не смогу обидеть такую, как она. Жизнь молодой цыганки виделась трагичной, Любаша спокойно, не стесняясь, пересказывала ее мне.

—   Я приходила в детский сад к брату Ване — меня воспитатель­ница приводила, — а он плачет: носки потерял. И я ищу всюду его носки, пока не найду. А потом, когда мы большие стали, я в тюрь­му к нему ездила. Его скоро уже выпустить должны.

—   А что с ним?

—   Да. во второй раз, приятель подставил.

—   А в первый?

—    За хулиганство. Мы в тюрьму к нему с бабушкой вместе ездим. А бабушка меня не любит. Она все: «Ванечка, Ванечка.» И одна у меня защита — Иисус Христос. Он всегда мне помога­ет, без Него бы я умерла. Люди такие злые стали, скорее бы Иисус Христос пришел всех судить! И я уверена: все, все упадут перед Ним на колени! Все! Меня в детстве родственники-мусульмане — папа у меня не цыган — по мечетям таскали, а я уже тогда чувствовала, что наш Господь — Иисус Христос.

—   Ты, наверное, на улице всегда нищим подаешь, никому не отказываешь?

—   Да.

—   А может, они все на водку, а не на еду истратят?

—    Господь не любит равнодушных, я всем подаю, потому что мама.

Мама ночью меня будила — стоит трясется и говорит: «Люба, беги за водкой, я сейчас умру!» Мы с братом из-за этого пыта­лись кончить жизнь самоубийством, по очереди друг друга оста­навливали. Когда к маме гости пьянствовать пришли и началась драка, я уже стояла, уткнув в живот нож, — даже след там до сих пор остался. Мне семь тогда было. И всё равно я мамочку свою люблю.

А папа отнял у меня документы и выбросил, чтобы я не училась, а у него в автосервисе работала. Тогда его уже бесы одолевали. уже пил, а потом и умер.

Ты прости меня, пожалуйста, но ты какой-то неживой, — не­ожиданно продолжила Любаша.

—   А немцы, латыши? Что, целые нации неживые? — быстро нашел я новый вопрос для нее.

— А ты не переводи вопрос, ты отвечай! Почему неживой?! Ладно, я знаю, что я дикарка, а ты это. интеллигент. А вообще я интеллигентов не люблю, в них груза много ненужного.

—   Ничего себе! Как точно! — вырвалось у меня.

—    Но Бог часто чудеса творит! Вот недавно была история, — опять затараторила Любаша, — у сестры подруги врачи обнаружили рак, и мы сначала отчаялись, а потом я вдруг говорю: «Это что ж такое, ведь Христос кровью Своей наши грехи искупил, а мы отчаиваемся?!» И мы начали за подругу молиться, долго молились, и Ленка моя, по­друга лучшая, даже не верила, что получится, а потом, когда ее сестру уже в больницу положили и еще раз стали обследовать, то рака не об­наружили! Это настоящее Божье чудо, спасибо Иисусу Христу!

—   Просто в первый раз неправильно диагноз поставили.

—   Нет, это Иисус Христос! Кто-то — миллионер и на лечение уйму деньжищ потратит, а не знает, что просто надо любить Гос­пода всем сердцем!

Через два дня после нашего разговора я позвонил Любаше, она плакала. Умер котенок, за которого они с Леной тоже долго мо­лились. Ну как было тут не проникнуться отцовскими чувствами! Тем более что в Любашином сердце жила память о возлюбленном, с которым их разлучили его состоятельные родители.

—   Но я уже отошла потихоньку, полгода назад еще ужас был, а сейчас уже всё. Сердцу любить нужно. И ошибаться нужно. Гос­подь равнодушных не любит.

А когда я сказал, что хочу написать с Любаши небольшой рас­сказ, она ответила:

—    Ты не напишешь молодую цыганку, лучше не берись. Для того чтобы меня написать, меня надо почувствовать. А ты час­то молишься? — неожиданно перевела она разговор.

—   Молюсь, молюсь, — сказал я, собираясь задать ей еще не­сколько вопросов.

Когда я впервые оказался у Любаши и ее подруги дома (цыга­ночка приехала в Москву издалека и жила у Лены), я сразу же обра­тил внимание, что в большой комнате и на кухне висят настоящие стенгазеты, раскрашенные красками и фломастерами, исписанные фразами о Боге: «Наш любимый Боженька», «Боженька, мы любим Тебя, Ты у нас самый лучший!», «Любимый наш Иисус Христос, наш родненький» и др.

—   Боженьке нашему очень нравится, Он знает, что Он у нас са­мый хороший на свете! — обстоятельно пояснила Любаша.

Я понимающе кивнул.

—    Что ты думаешь, я и бесов изгонять умею! — перешла она на еще одну интересную тему. — Уж что умею, то умею! Я смотрю на мужика пьяного в метро, прямо в глаза смотрю и вдруг резко так говорю, громко: «Изыди, нечистая сила! Именем Иисуса Хрис­та! Изыди!» И пьяный встает на следующей остановке и выходит. А вообще я всё чувствую, у меня дар особый: я людей, как книги, читаю, — последнее я уже не в первый раз слышал от нее.

—    Ну скажи про меня, что по мне видишь? — спросил я как-то.

—   Ты добрый, хороший, но больше всего на свете любишь книги. Больше всего.

После этих слов я опять невольно улыбнулся.

—    Бог всё терпит мои ошибки, но Он устал от моих грехов. Я столько всего в жизни натворила! — начала Любаша, когда мы сидели с ней и Леной на кухне и распивали бутылку вина.

—   Да что ты в жизни такого успела натворить, — успокаивал я ее. — Вот убийцы, насильники, это я понимаю, а то маленькая двадцатидвухлетняя, что ты могла натворить.

—   Всякое бывало, — говорит Любаша, — молодая была, глу­пая и себя иногда продавала. Мужики ведь на красоту падкие, всё время что-нибудь предлагали. Я ведь им не нужна, им красота моя только нужна, ведь лицом и фигурой Боженька меня не обидел.

Впрочем, я догадывался о чем-то подобном.

—   Но сейчас-то ты этого не делаешь, что себя мучить. Ты же больше этим не занимаешься?

—   Нет, конечно.

—   И я — тоже, — вступает в разговор уже захмелевшая Лена, — и я специально так за деньгами ездила, а иначе бы не выжили. Да, много мы натворили, пробы ставить негде, долго еще отмаливать. Так стыдно перед Богом делается за наши грехи, что я пью иногда.

—   Да, Лена у нас, бывает. — протянула Любаша. — А я себе уже обет дала, что больше ни с кем ни-ни, до свадьбы больше ни­когда и ни с кем!

—   Молодец, уважаю, — сказал я. — Вот и живи спокойно, жди своего возлюбленного и перестань себя мучить.

Любаша работала парикмахером в салоне, а Лена где-то по со­седству маникюршей. Через какое-то время цыганочка поведала по телефону, что за ней ухаживает, подъезжает встречать после ра­боты какой-то молодой человек на дорогой машине, но он ей нра­вится только как друг, ей с ним интересно. Как мужчину она бы его рассматривать не могла, потому что хоть он и симпатичный, но донжуан, у него очень много девушек, они сразу ему отдаются, а тут он встретил «крепкий орешек» и поэтому предлагает женить­ся, говорит, что обожает и т. д.

—   Не пойдешь за него?

—   Нет, ни за что, он только друг, — ответила Любаша и добави­ла, — а ты бы на мне никогда не женился, потому что — интеллигент.

— Это уж как пить дать, что не женился бы, — сказал я. — Ладно, мне тут бежать надо. Пока, всего тебе хорошего.

—   Пока. Боженька тебя храни!

Такой фразой Любаша и Лена обычно заканчивали телефонное общение.

Она и тот донжуан встречались около года, ходили в кино, в рестораны, я иногда звонил Любаше, не заставал ее дома, болтал с Леной. Лена сообщала, что она вымолила у Боженьки свое бабье счастье, Боженька услышал ее и послал хорошего человека, только он пьет и постоянно в разъездах, и все тянет — не может решиться на главный шаг и предложить руку и сердце, но она чувствует, он ее любит.

—   Ну, дай вам Бог, — сказал я Лене на их с Любашей привыч­ном языке.

—    И тебя Боженька храни, Лешечка! — тут же вернула мне по­желание Лена.

А через какое-то время оказалось, что моя цыганочка беремен­на. Дело в том, что сколько Любаша ни крепилась, ей вдруг стало, по ее словам, грустно и одиноко и донжуан все-таки ее соблазнил. Сначала она переживала, а потом сказала, что, наверное, так угодно Богу. И стала уговаривать Лену, чтобы та сидела с ее будущим ма­лышом, а она, Любаша, в это время будет зарабатывать для их об­щего дома деньги. На это Лена ответила — она тоже желает бабьего счастья и ее Сережа должен вот-вот к ней перебраться.

—   Ты — предатель! Ты — эгоист! — заявила Любаша подруге, и с ней случилась истерика.

Когда моя цыганочка лежала в больнице на сохранении, я при­шел к ней с букетом цветов. Любаша была довольна и сообщила, что «папашка» ребенка больше не появляется, а от Лены тоже сбе­жал ее возлюбленный (или ушел в очередной запой). И у меня даже мелькнула мысль, не мне ли, безденежному, теперь придется по­могать Любаше, раз уж больше некому.

—   Я сама, мы с Ленкой малыша воспитаем. Господь нам помо­жет. Храни и тебя Боженька! — закончила Любаша традиционной приговоркой.

А я после этой истории перестал мучиться мыслями о Боге и о том, как именно Он вмешивается в людские судьбы и вмеши­вается ли вообще. Но — ненадолго, скоро я снова принялся за эти полюбившиеся мне думы.

Сейчас один гость и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход