1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer
 
FacebookTwitterVkontakteLivejournal

Материалы

Хронософия. Стихотворения

Перелетная девушка* * *

Перелетные женщины — пленницы октябрей.
В день, когда из Сибири стартуют стаи,
Женщины прячут ключи под коврики у дверей
И улетают в сторону Лимы или Паттайи,
Некоторых мне случалось встречать в Крыму,
Двух или трех недавно снимали в Риме —
Прыгают по платанам, клюют хурму,
Даже снежинки тают на ярком гриме.
Им не сидится в клетках пустых квартир,
Им не живется вместе — места свободны.
В сердце у каждой — маленький темный тир,
Выбил мишени — больно, промазал — потно.
Их привлекает набережность морей,
Гулкая гладь проспектов, дворов и арок,
Финский бетон развалин, густой кипрей,
Пестрая неизбежность почтовых марок.
Им хорошо на крышах чужих дворцов,
Крылья мешают жить, но мешают падать.
Женщины ненавидят своих отцов
И подбирают гальку в волнах на память.
И не умеют плакать… И ты не плачь.
Буквы от слез не сдвинутся ни на йоту.
Куклу на полку, книжку в пакет и в плащ —
Время готовиться к новому перелету.

Когорта гордых

Мы вернемся в Равенну с турьем наравне
Пачки долларов, сытые рожи,
Конфитюр, буйабес, мармелад, пралине,
Скользкий «йес» и угрюмое «проше».
Нас не вспомнят булыжники, двери, дворы
И облают на рынке собаки.
Дошутились с латынью друзья-школяры,
Доигрались в войну на Итаке.
Проржавели в забытых витринах мечи,
Мыши сгрызли орла до хребтины.
Ишь послышалось — аве! — приятель, молчи,
Это хлюпает в заводи тина.
Бились мрамор и пламя. Прорвался бетон.
В городишке ни грека, ни гида.
Мы вернулись в Равенну, как старый Плутон
Возвращается в чрево Аида.
Пусть летит «ламборджини» к какой-то жене,
Пусть свистят фонари спозаранку —
Не Женева, невежды, с дровами нежней!
Иностранку бери, иностранку!
Не признала Равенна своих часовых,
Не открыла бродягам колодца.
Ветеранам фартит оставаться в живых,
Мы вернулись. А кто остается?

Хронософия

Уходит время в канотье, в костюме белоснежном,
Уходит в криках и нытье, в пустом и неизбежном,
Уходит письмами в тайгу, плацкартным разговорцем,
Уходит с каждым «не могу», за каждым чудотворцем,
За ветхим шорохом иглы, кружением пластинки,
За вкусом мятной пастилы, за фраером с «Гостинки»,
За черным кофием «о, да!», за россыпью ромашки,
Уходят радость и беда, обиды и промашки.
Минует день, минует век, другими именами
Заполнит новый человек места, что были нами.
И смех и грех, и дым и дом, и трепет и молчанье,
И смена вех, с таким трудом расставленных вначале.
Другую встретят, разлучась, другого ночь разбудит…
Есть то, что прожито сейчас. И лучшего — не будет.

Сейчас 68 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Лампа и дымоход